ЗА СУББОТНИМ СТОЛОМ
“Когда выйдешь на войну против врагов твоих, и Б-г Вс-сильный твой предаст каждого в руку твою, и возь-мешь у них пленных, и увидишь меж-ду пленными женщину красивую ви-дом, и возжелаешь ее, и захочешь взять себе в жены, то приведи ее в дом свой, и пусть обреет она голову свою, и обрежет ногти свои, и пусть снимет с себя свое платье пленения, и пусть сидит в доме твоем, и оплаки-вает отца своего и мать свою месяц времени; затем войдешь ты к ней и станешь мужем ее, и она будет твоей женой” (Дварим, 21:10-13).
Закон о прекрасной пленнице пред-ставляет собой исключение: Тора пре-доставила женщине, на которой хочет жениться воин, захвативший ее в плен, право пройти гиюр и вступить с ним в брак, хотя во всех остальных случаях суд не согласится присое-динить к сыновьям Израиля человека, по поводу которого возникнут подо-зрения, что он хочет стать евреем потому, что решил жениться, или по-тому, что ему кто-то угрожает, вы-нуждая принять иудаизм. Другие пленные могут согласиться стать ра-бами, приняв на себя обязанность со-блюдать некоторые из законов Торы (например, не нарушать субботние за-преты), но о прохождении гиюра в их случае не может идти речи.
Все, кто совершил исход из Египта, пересек расступившееся море и подо-шел к горе Синай, очистившись, что-бы услышать голос Всевышнего, неза-висимо от своего происхождения, об-разовали еврейский народ. Так было определено Всевышним.
В дальнейшем еврейство передава-лось и передается по матери. С мо-мента дарования Торы у горы Синай (Дварим, 7:3) это также стало законом Торы. (Кидушин, 68б).
Закон определил также, каким обра-зом человек может присоединиться к еврейскому народу.
Три действия ввели народ в союз: об-резание, окунание в воды миквэ и принесение жертвы… И так должно происходить во всех поколениях: когда захочет нееврей присоединить-ся к народу и укрыться под крыльями Шхины, пусть он примет на себя обя-занность соблюдать законы Торы, пройдет обрезание и погружение в во-ды миквэ, а также принесет жертву (Мишне Тора, законы о запрещенных связях, галаха 2). Когда Храма нет, жертва не приносится и откладывает-ся до того времени, когда он будет возведен.
Практически решение о прохождении гиюра принимается еврейским судом. В трактате Йевамот (47а) говорится: «Учили мудрецы: «Когда человек приходит принять гиюр в наше время, говорят ему: «Разве ты не знаешь, что евреи в наше время находятся в уни-женном положении, гонимы, не нахо-дят себе места, переносят много стра-даний?». Если он отвечает: «Я знаю и считаю себя при этом недостойным (и должен просить, чтобы присоеди-ниться к ним)…» – принимают его. Ему сообщают несколько заповедей, легких для исполнения, и несколько заповедей, трудных для исполнения».
Его предупреждают, что до сих пор он мог быть свободным от многих за-претов, но теперь ему придется при-держиваться многих ограничений. И, если он соглашается, тут же делают обрезание, а затем окунают в воды миквэ. Обе процедуры должны про-исходить в присутствии трех евреев, соблюдающих закон Торы (в соответ-ствии со строгим законом, эти люди должны быть мудрецами Торы).
Почему же в наше время в разных об-щинах гиюр занимает столь длитель-ное время: год, два или даже четыре?
Дело в том, что изменилась ситуация. Если раньше за принятие гиюра чело-век мог поплатится жизнью, то сегод-ня принятие гиюра во многих ситуа-циях может принести определенную выгоду. И поэтому невозможно сразу проверить искренние намерения чело-века.
При этом следует учесть, что гиюр, как и все духовные действия, зависит от намерений человека. Если намере-ния не искренние – никакого духов-ного изменения не происходит. А поскольку люди не могут проникнуть в мысли и душу другого человека, требуется длительная проверка. Когда человек живет в общине и исполняет все законы, его характер и намерения становятся понятны.
Мидраш (Михильта, Пиркей де раби Элиэзер) говорит, что Б-г предложил Тору разным народам, однако они отказались от нее из-за высоких нрав-ственных требований, лежащих в ее основе. Следовательно, Б-жественный закон в полной мере должен был рас-пространяться на все народы, однако вследствие своего образа жизни они были не в состоянии воспринять уни-версальное учение. Тогда Вс-вышний обязал людей соблюдать тот минимум правил (так называемые семь законов Ноаха), который может обеспечить им выживание, как общности, но и с этим народы мира не справились (Авода зара, 2б).
Отдельные люди, наиболее честные, приходят к пониманию того, что ев-рейский народ хранит в своей среде единственную правду в мире. Для од-них это понимание оказывается более четким, для других – инстинктивным или приходит на уровне эмоций. Этим людям приходится преодолеть много-вековые предрассудки и предубежде-ние против еврейского народа, оста-вить своих родителей и близких или пойти на конфликт с ними. На это способны немногие.
Рав Зеев Мешков
СТРАНИЦЫ ЕВРЕЙСКОЙ ФИЛОСОФИИ
Самая большая радость человека – это Б-г. Без Него – плохо, как сказано: «Не хорошо быть человеку одному» (Берешит 2:18).
Так в чем же дело – живи и радуйся!
Но смутное представление людей об абсолютном Б-ге, не позволяющее ох-ватить суть Его единства своим разу-мом, постоянно порождает тревогу: «Он – это все», – говорит человек себе, – «а значит – меня нет». Это порождает печаль и неудовлетворен-ность и «портит» жизнь.
Жизнь – это радость, потому что она и есть прямая связь с Б-гом. Она ро-ждается в луче, протянутом от бес-конечности к творению. Луч называ-ют душой. И в нем все – и жизненные силы, и чувства, и понимание. И чем он сильней – тем больше жизни. И, может быть, самый тоненький луч протянут к муравью, но и он не лишен прямой связи.
Жизнь в руках человека – он может усилить ее, укрепив связь с Источни-ком, или сделать ее тусклой и слабой, ослабив луч своей души.
Первый человек отдавал себе отчет в том, что проблема найти свое место и время существует, и пытался решить ее. В 139 псалме царь Давид переска-зывает ощущения первого человека в те мгновения, когда он начал позна-вать мир и, прежде всего себя и свое место в мироздании. Прислушиваясь к молитве Адама, понимаешь то, что мешает ему. Вс-вышний – повсюду и знает все: даже мысли Ему известны и слова, прежде чем они сойдут с уст. «Б-г, Ты изучил меня и узнал. Ты знаешь, когда сяду я и встану, пони-маешь мысли мои издалека. Путь мой и ночлег мой окружаешь Ты, и ко всем стезям моим привык Ты (знаешь их). Ибо нет еще слова на языке моем, как знаешь Ты его, Б-г. Сзади и спе-реди Ты объемлешь меня и возложил на меня руку Твою. Удивительно зна-ние (Твое) для меня – высоко, не могу постичь его (не понимаю, как Ты зна-ешь всего меня и мое будущее). Куда уйду от духа (познания, проникающе-го повсюду) Твоего и куда от Тебя убегу?» И вот у Адама уже возникло желание бежать, скрыться, остаться одному, для того, чтобы проявить се-бя, начать существовать и узнать се-бя. «Поднимусь ли в небеса – Ты там, постелю ли (себе) в преисподней – вот Ты! Возьму ли крылья утренней зари, поселюсь ли на краю моря. И там рука Твоя поведет меня, и дер-жать будет десница Твоя. И скажу я: «Только тьма скроет меня, и ночь (вместо) света для меня». Но и тьма не скроет (меня) от Тебя, и ночь, как день светит, тьма – как свет ». А в ко-нце Давид приводит слова раскаяния Адама после греха и рассказывает о своей собственной судьбе.
Но сегодня большинство людей убеж-дает себя, что им хорошо с Б-гом, в то время, как им – плохо с Ним, потому что проблема непонятого единства за-гнана в подсознание и оттуда посыла-ет волны печали и пессимизма, ощу-щение утраты себя и смысла своего существования. Непонимание единст-ва приводит к искаженному мировос-приятию, неверным реакциям на ок-ружающее, неправильным действиям. И это происходит каждый день, каж-дое мгновение.
Философы и психологи двадцатого века не нашли ничего лучшего, как просто исключить Б-га из мира, объ-явив его несуществующим. «Б-г умер», – радостно заявил Ницше и провозгласил начало эры сверхчело-века. Он убил всех, кто поверил ему.
Настоящее выздоровление больного возможно только при осознании про-блемы. Все попытки спрятаться от нее и сделать вид, что ее нет, лишь усу-губят заболевание. Нужно перестать отрицать всемогущество Б-га или вос-хвалять Его неискренне. Следует при-знаться самому себе, что ты часто за-нят тем, что расчищаешь место, стре-мясь остаться одному и отодвинуть Его от себя.
Рав Зеев Мешков
РАВ МОШЕ
Жил среди нас замечательный чело-век – рав Моше Сегаль. Жалко, что вы уже не сможете встретиться с ним. А мне вот повезло.
О его существовании я узнал из книги, в которой рассказывалось о борьбе еврей-ских подпольных организаций против ан-глийских оккупантов, хозяйничавших в Эрец Исраэль в 1917-1948 гг. Одна из ор-ганизаций называлась «Брит а-бирьйо-ним» («Союз отважных») по имени дви-жения, существовавшего в 68 г. н. э. в пе-риод восстания против римлян. Членами этой организации были религиозные люди. И возглавлял ее рав Моше Сегаль.
В ту пору английские власти запрещали евреям трубить у Стены плача в шофар в Судный день. Они обыскивали каждого, кто приближался к этому месту. Часто, чтобы не сердить арабов, они вообще за-прещали евреям приближаться к святыне. Так вот, наш рав из года в год ухитрялся, обманув бдительность «томми», пронести шофар и протрубить в него. Английские солдаты набрасывались на него и в конце концов, заломив руки, уводили его в тю-рьму. (Тюрьма, кстати, сохранилась в цен-тре Йерушалаима и в настоящее время является музеем.)
Все это я узнал из книги и был восхищен преданностью рава Сегаля Торе и еврей-скому народу. Но пришел день – и я по-знакомился с ним лично.
Когда Израиль, подписав в Кемп Дэвиде соглашения, обязался отступить из Синая и сдать арабам все существующие там населенные пункты, в том числе и город Ямит, противники этого соглашения про-никли в Ямит и решили оборонять его голыми руками. Среди них был и я с женой. Наступил Песаx, и руководители нашего движения решили провести коллективный сэдэр в пригороде Ямита, прямо в песках Синайской пустыни. Представьте себе, как это было символично. Ведь наши праотцы при исходе из Египта шли через пески Синая.
Поставили в песках дощатые столы и разложили на пластиковых тарелках все пасхальные символы: горькую зелень, обожженную косточку, хрен и т.д. А вот карпаса – салата на всех не хватило. Кто то обратился ко мне по-русски: «Вот возьми, у меня есть еще». Я посмотрел на своего соседа – престарелого раввина с седой длинной бородой. Это был рав Моше Се-галь!
Оказалось, что он родом из России, вер-нее, Белоруссии. Попал в Палестину в на-чале тридцатых годов.
– Но ведь тогда Сталин уже боролся с сионизмом, и никого не выпускали.
– Когда пришли большевики и позакры-вали йешивы, мы ушли в подполье и продолжали учить Тору. Однажды я получил повестку в НКВД. Все знали, что это зна-чит, но выхода не было. Явился в ука-занную комнату и остолбенел – за столом следователя сидел мой друг, с которым я до революции вместе учился в ешиве. И он сказал мне: «Мейше, я хочу тебя спас-ти. Они тут знают о твоей нелегальной учебе. Замурыжат в лагерях. Единствен-ный способ спастись – поступить в НКВД. Я уже все подготовил. Не будь дураком. Надо считаться с реальностью».
– Я сказал ему, что подумаю, и меня от-пустили. Однако было понятно что это только на время. И тогда с группой то-варищей я перешел через Прут в Польшу. Там меня схватили пилсудчики и хотели выдать Советам. Но меня вызволил Главный раввин Израиля, рав Кук: он достал у англичан сертификаты, разрешающие въезд в Палестину. Позже я узнал, что мой друг энкэвэдист в очередной сталинской чистке был арестован и расстрелян.
Рассказ рава Сегаля напоминает случай, о котором рассказано в Талмуде. Речь идет о восстании под руководительством Бар Кохбы (132-135 гг): «Сказал римлянин Папус раби Акиве: «Не пойму я вас, ев-реев. Ведь вас убивают за занятия Торой. Не живите по законам Торы, и вас никто не тронет». Отвечал ему раби Акива: «Приведу тебе пример. Рыбаки ловят ры-бу в озере. Бедные рыбы мечутся в по-иске укрытия. Какой-то чудак посоветовал им перейти жить на сушу и так избавиться от опасности. Глупый совет, верно? Так и мы, евреи. Трудно жить исполняя Тору. Но без Торы у нас вообще нет жизни.
Рав Сегаль скончался в возрасте 90 лет, оставив более ста внуков, а о правнуках не стоит и говорить.
Й. Менделевич