Глава Китиса
18 Адара 5766

АКТУАЛИЯ

Возвратившиеся из Персии в начале эпохи Второго Храма переживали тяжелый кризис, который явился следствием, с одной стороны, того, что происходило внутри еврейского народа, а, с другой стороны – того, что произошло с ним во время пребывания среди других народов. Самой тяжелой внутренней проблемой было забывание Торы, утрата высокого уровня нравственности и смешанные браки. Внешней проблемой было то, что окружающие народы и те, кто в их отсутствие поселился в Шомроне, поднялись против них. Они хотели воспрепятствовать строительству Второго Храма и добиться отмены даже тех ограниченных прав, которые были даны еврейскому народу Корешем. Эзра и Нехемья прикладывали много усилий, чтобы укрепить народ и сплотить его. Одним из предпринятых ими действий было составление декларации, которую подписали главы народа. И об этом сказано: «И вместе с этим мы принимаем декларацию и подписываемся под написанным – князья наши, ливиты наши, коэны наши» (Нехемья, 10:1). «В этой декларации они обязались верить в Б-га, полагаться на Него и идти путями, проложенными Торой Его» (Раши).
Декларация укрепила веру в вечность Израиля, соединила заново народ с его Торой и традицией, и дала нам силу стоять против внешних и внутренних врагов, поставивших своей целью разрушить Второй Храм.
И (да отделится святое от скверны) Аман тоже написал декларацию, целью которой было «уничтожить, убить и истребить всех евреев (Мегилат Эстер, 3), а подписал это Ахашверош. Эта декларация угрожала евреям, пока не появилась Эстер и не обязалась отменить ее, а вместо нее написать то, что будет на пользу евреям: «А вы напишите о евреях, как считаете нужным» – обратилась она к мудрецам (Мегилат Эстер, 8).
В наше время тоже составляются декларации, призывающие истребить еврейский народ. Это декларация нацистов (да сотрется их имя) об истреблении евреев, декларация палестинцев об уничтожении Израиля, декларация хамаса, призывающая к джихаду. «Мусульмане будут воевать с евреями и убивать их, пока они не станут прятаться за камнями и деревьями. И тогда камни и деревья скажут: «Эй, мусульманин, эй, слуга Алла, еврей прячется за мной. Приди и убей его» – такие слова записаны в декларации Хамаса (перевод «Леморешет а-модиин»).
В ответ на такую декларацию следовало бы составить декларацию, направленную на укрепление еврейского народа, как это сделал Нехемья.
Когда было создано государство, «отцы-основатели» подписали декларацию, которая известна, как Мегилат ацмаут («Свиток независимости»). Она была призвана объявить всему миру, что еврейский народ вернулся на свою родину после двух тысяч лет изгнания. Но в наше время, когда наш народ переживает тяжелый духовный и нравственный кризис, и единство дает все больше трещин, а правительственная система все быстрее утрачивает доверие общества, необходимо составить новую декларацию, а не удовлетворяться той, которая была создана в период образования государства. В новой декларации, которую подпишут представители всех слоев общества, должны быть отражены особенности еврейского народа, его чаянья и надежды, его отношение к народам мира. Если правильно наметить цели, то станет понятным, какая культура и какая образовательная система нужны еврейскому народу, чтобы он мог исполнить свое предназначение в мире. Эта декларация вдохнет новый дух и единство и наметит продолжение нелегкого пути государства Израиль к полному освобождению.
Рав Дов Бегон

ЗА СУББОТНИМ СТОЛОМ

«И было, когда он приблизился к лагерю, и увидел тельца и пляски, возгорелся гнев Моше, и бросил он скрижали, и разбил их у подножия горы… И стал Моше в воротах лагеря и сказал: «Кто за Б-га – ко мне!» И собрались к нему все сыновья Леви. И сказал им: «Так сказал Б-г Вс-сильный Израиля: «подвесьте каждый меч свой на бедро свое, и пройдите туда и обратно от ворот до ворот в лагере, и убейте – каждый человек – брата своего, ближнего своего и родственника своего». И сделали сыновья Леви, как велел Моше. И пало в тот день около трех тысяч человек» (Шмот, 32:19-28).
Слова «пройдите… от ворот до ворот» указывают на то, что не было резни, а был произведен суд (в воротах древних городов всегда вершили суд, и, даже если в лагере сыновей Израиля не сложился такой обычай, сыновья Леви услышав «ворота» хорошо поняли, чего Моше требует от них). Казнены были только те, против кого были показания свидетелей, изобличавшие их в нарушении запрета идолопоклонства.
Однако сознание современного человека, воспитанного на понятии «свобода вероисповедания», не успокаивается даже и в том случае, если все решения принимались в суде. «Думай, что хочешь – только не вреди другим!» – таков лозунг современного мира. Но ведь всякий, кто предпочел десяти заповедям идола, объявил, что оправдывает ритуальные убийства, совершенные в прошлом и жаждет новой крови мужчин, женщин и детей в настоящем.
Приблизившись к идолопоклонству даже из любопытства или ради «научного» исследования, человек не мог не встать на путь кровавых преступлений: «Когда истребит Б-г Вс-сильный твой народы там, куда ты идешь, чтобы изгнать их от лица твоего, и изгонишь их, и будешь жить в земле их, берегись, чтобы не расследовать вслед за ними после истребления их перед лицом твоим, и чтобы не искать их божеств, говоря: «Как служили народы эти своим божествам – и я буду делать так же». …Все отвратительное для Б-га – то, что Он ненавидит, – делали они для своих божеств. Ибо и сыновей своих, и дочерей своих сжигали огнем для божеств их» (Дварим, 12: 29 -31).
Не только дикие народы, но и классический цивилизованный мир умерщвлял людей в честь божеств, истязал их и калечил. В Греции ахейские племена приносили людей в жертву со времен минойской культуры (2500 г. до н. э): Миф о минотавре, человеко-быке, жившем в подземелье на Крите, которому ежегодно из покоренных Афин отправляли на растерзание семь девушек и семь юношей, – лучшее доказательство широкой практики ритуальных убийств. И, действительно, легенда была подтверждена археологическими раскопками, проведенными на Крите, которые доказали существование на этом острове обычая принесения людей в жертву божествам стихий.
Во время Троянской войны (12 в. до н. э.) Агамемнон, микенский царь, победитель Трои, чтобы задобрить богиню Артемиду, задержавшую попутный ветер для его кораблей, принес ей в жертву свою дочь Ифигению.
Фемистокл из Афин, перед сражением при Саламине (550 г. до н. э.), принес в жертву трех персов для того, чтобы умилостивить богов, и получить предсказание об исходе предстоящего сражения. По рассказу Страбона (греческий историк 63–23 гг. до н. э), на острове Левкае ежегодно в виде жертвы со скалы сбрасывали одного преступника; так же поступали и на острове Родос. Павзаний (3 в. до н. э.) записал следующий случай принесения в жертву людей, происходившие в Греции: жрица Артемизии по имени Комоито была принесена в жертву за разврат в храме своей богини, и кроме того, жителям трех городов заповедано было, для очищения от этого преступления, ежегодно из своей среды приносить в жертву самую красивую девушку и самого красивого юношу.
Ранние римляне приносили различные человеческие жертвы. От этрусков они унаследовали ритуальные сражения, в которых жертва убивалась в неравном бою. Пленных закапывали живьем в честь божества Манеса, считавшегося духом предков. В его же честь погребали заживо девушек. Врагов, побежденных в сражениях, после триумфального шествия убивали перед статуей Марса, божества войны. В здания замуровывали живых людей, чтобы строительство было успешным. По свидетельству Плиния старшего, человеческие жертвоприношения были запрещены постановлением Сената только в 97 году. С расширением римской империи человеческие жертвоприношения запрещались в провинциях, как варварский обычай. Однако практика сильно отставала от закона, и Тертулиан (2 в.) говорит, что принесение преступников в жертву Юпитеру, верховному божеству правосудия, определяющему небесный закон, продолжалось в Риме до времен императора Константина (4 в.). Римские источники свидетельствуют о человеческих жертвоприношениях, совершаемых плиштим и в Карфагене, что подтверждается раскопками.
В городах Цор и Цидон, а также в завоеванных ими странах принесение людей в жертву было повсеместным и превратилось в массовое явление. Финикийцы способствовали распространению этого обычая на берегах Средиземного моря. Богатые карфагенцы, обязанные по обычаю своей страны приносить в жертву своих детей, тайно покупали чужих детей и выдавали их за своих. Агафокл из Сиракуз разбил карфагенские войска (310 г. до н. э) и стал лагерем под стенами города. Осажденные; раскаявшись в том, что они обманывали свои божества, решили умилостивить их великим жертвоприношением. В раскаленную медную статую Бааля было брошено 200 детей, выбранных из самых знатных семей.
Человеческие жертвы были в обычае у древних персов, египтян и у других восточных народов, у которых имя жреца и имя палача были синонимы. У многих народов мира погребение правителей и вождей сопровождалось ритуальным убийством их жен, слуг и рабов.
До сих пор еще не уничтожен обычай самосожжения жен на похоронах мужей: еще в 1803 г. число таких сожжений в Индии доходило до 30 тыс. в год.
Если в современном мире общепризнано, что распространяющий идеи фашизма или оправдывающий террористов-смертников достоин сурового наказания, то почему же не согласиться с тем, что убежденный идолопоклонник подлежит суровому наказанию?
Для Торы любая форма принесения в жертву человека неприемлема. История поднятия на жертвенник Ицхака (1673 г. до н. э.) часто воспринимается неверно. Она не имеет никакого отношения к другим народам и, являясь испытанием Авраама, осталась не понятой никем из окружавших его людей. Но, если вчитаться в текст Торы, то можно заметить, что Вс-вышний изначально сказал Аврааму «иди себе в землю Мория и подними его там в качестве «поднимаемого» на одной из гор, о которой Я тебе скажу» (Берешит, 22:2). И Авраам, будучи праведником и не ища для себя легких путей, понял это повеление, как обязанность принести сына в жертву, хотя Вс-вышний не требовал от него этого, а лишь хотел, чтобы он положил Ицхака на жертвенник.
И через пророка Йирмеяу Б-г обратился к тем, кто ссылаясь на связывание Ицхака оправдывал человеческие жертвоприношения, утверждая, что Он хотел бы человеческих жертв, но из милости не стал принуждать людей: «И построили высоты баалю, чтобы сжигать сыновей ваших в огне, вознося баалю – то, о чем Я не повелевал и не говорил, и что не приходило на сердце Мне» (19:5).
Мидраш Танхума говорит, что слова «не приходило на сердце Мне» относятся к случаю Авраама, когда Б-г изначально не хотел его сожжения на жертвеннике, «не приказывал» – к поступку Ифтаха, посчитавшего, что он обязан в благодарность за дарованную ему победу принести в жертву свою единственную дочь (981 г. до н. э.), хотя по закону ему следовало отменить свой обет.
Христианский теолог Серен Кьеркегор в своей работе «Страх и трепет» с пониманием относится к поступку Ифтаха и видит в его действиях исполнение религиозного долга, который обязан был бы исполнить каждый на его месте. «Когда храбрый судья израильский, спасший народ свой в час бедствия, связал одним и тем же обетом и Б-га, и себя, ему предстояло вооружиться всем мужеством, чтобы превратить в скорбь ликование девушки, радость любимой дочери. И весь Израиль печалился с ней, жалея ее девственную юность. Но каждый благородный муж должен был понять Ифтаха, каждая великодушная женщина должна была быть на месте его дочери: ибо какой же прок был бы от победы Ифтаха, одержанной в силу его обета, если бы он не сдержал его? Разве победа не могла бы тогда быть вновь вырвана из рук народа?»
Это высказывание свидетельствует о том, что христианские мыслители не смогли приподняться над мировоззрением язычества: главное – это исполнение обета, данного божеству. Оно помогло человеку ради того дара, который он обещал ему, и его во что бы то ни стало нужно принести. Человеческая жизнь и страдания отступают на задний план. Они не важны перед лицом божества. Человек ничтожен и должен подчиниться судьбе.
Это в корне расходится с философией иудаизма: мир создан ради того, чтобы человек получал благо. Богу не нужна ни смерть человека, ни его страдания. Каждый человек – это целый мир, и убивающий одного разрушает мироздание. Б-г не нуждается в дарах человека, и тот может отменить свое обещание в любом случае. Человеку прощаются его необдуманные поступки, как только он раскаивается в них.
Рав Зеев Мешков